Тишину прорезал слабый звук, похожий на затихающий вой. Клетка опускалась резкими толчками, между ней и приближаю— щимся полом проскакивали длинные голубые искры.

Раздался скрежет металла об пол, и клетка опустилась. Призрачные люди потянулись к таким же призрачным выключате— лям.

Сияние померкло.

Дейн прислушался к биению своего сердца. Во рту пересох— ло. Это был момент, которого он ждал. Но теперь…

Ну, ничего. Он набрал в грудь воздух, чтобы произнести речь, которую он подготовил для этого случая.

— Приветствую вас, посетители из будущего…

Не пойдет. А если так:

— Приветствую вас в двадцатом веке…

Тоже нехорошо. Не хватает непосредственности. Люди в клетке поднялись, повернулись спинами к Дейну и вышли. В тусклом свете лампочки клетка выглядела грубой конструкцией из стеклянных трубок с набором переключателей и рычагов, на— ходившихся перед двумя сидениями. Сами воры выглядели до— вольно обыденно: двое мужчин в серых рабочих комбинезонах. Один из воров был лысоватым, худым и стройным, другой — ко— ренастый и круглолицый.

Никто из них не заметил Дейна, сидевшего на койке. Худой пришелец поставил на стол фонарь и нажал на нем кнопку.

Теплый свет озарил подвал. Посетители осмотрели полки.

— Все выглядит нормально, старина все сделал правильно, — сказал коренастый. — Фезхад будет доволен.

— Очень впечатляющая партия товара, — сказал его компань— он. — Однако, придется поторопиться, Мэнни. Сколько мы здесь уже находимся?

— Давно. Минут пятнадцать.

Худой пришелец развернул упаковку и взглянул на картину.

— Великолепно. Почти Пикассо в тот период, когда он соз— давал картины в красно-коричневых тонах.

Мэнни посмотрел на другие картины в стопке.

— Как всегда, — пробормотал он. — Ни одной голой женщины. Я люблю голых женщин.